У жизни в плену

Автокатастрофа приковала красавицу-маму пятерых детей к инвалидному креслу

Она неслась по жизни на высоких каблуках. Другой обуви просто не признавала. Красивая, сильная и уверенная в себе. Автомобильная авария выбросила ее в инвалидное кресло. Навсегда. Сломался позвоночник, но не треснул стержень духа. Осталась радость к жизни и умение дарить надежду окружающим – тем, кто вообще-то передвигается на ногах.  

Окраина городского типа

Огоджа – захолустье даже по амурским меркам. От областного центра восемьсот километров полного бездорожья. Две речных переправы с утлыми паромами. Сла-а-абенькая сотовая связь и полное отсутствие всего того, что называется инфраструктурой.  Когда-то жизнь шумела тут громкой ярмаркой, в поселке была даже собственная тепловая электростанция, освещающая север Приамурья и Хабаровского края. Сегодня от той жизни осталась только вывеска на стене сельской администрации, уведомляющая, что Огоджа – это «поселок городского типа».

Окраина поселка. Прибранный двор. Глухой лай собаки. Тесная прихожая, из которой захожу в спальню. Солнце отражается от стильных занавесок, как от зеркала. Комната утопает в свете. Ярко. Тепло. Узкое инвалидное кресло, в котором сидит женщина. Красивая.  Каштановые волосы разметались по плечам. Глаза в пол-лица. Безукоризненный макияж. Грудной голос.

Ирина Ерофеева попала в этот северный край благодаря стройке века по имени БАМ и сумасшедшей любви. Она влюбилась совсем молоденькой девчонкой. Мужа-железнодорожника отправили на станцию Февральск. Строить дорогу в светлое будущее. Она приехала с ним. Ее жизнь – роскошный материал для женского романа. Журналистка районной газеты. Режиссер народного театра. Мать пятерых детей, одна девочка из которых приемная. Два замужества. Жизнь, полная любви и страсти.

– Я по жизни не шла, а просто летела, – улыбаясь, вспоминает она.

Полет оборвался в сентябре 2003 года, Ирина гостила у матери в Хабаровском крае, спешила на поезд. Случайное такси. Последнее, что помнит в миг, который разделил жизнь на две части – это то, что стрелка спидометра ушла далеко за цифру «сто». Удар и темнота. Первыми их нашли солдаты из ближайшей воинской части.

– «Не трогайте меня, у меня сломан позвоночник». Сама не понимаю, почему я так им сказала. Это были мои первые слова, когда я пришла в себя , –говорит Ира.

Ее медицинский эпикриз – несколько абзацев компьютерного текста, самый грозный из которых – перелом позвоночника и повреждение спинного мозга. Девять месяцев больничного плена. Череда операций и реанимаций.  Бесконечность гипса.

– На всю жизнь запомнила, как впервые в палату зашел мой семнадцатилетний сынок. Через пять минут у него уже были глаза взрослого человека, – вспоминает она.

То, что она выжила – ее вечная благодарность Богу, врачам и близким. Про свою силу духа эта хрупкая женщина скромно молчит.

Скажите, ну кто, попав в плен недвижимости и беспомощности, сможет обернуть это состояние в оболочку юмора?.. Она смогла.

– Знаешь, как больно и стыдно, когда твой взрослый сын из-под тебя судно выносит? – тихо спрашивает она. Помолчав, добавляет: «Чтобы не сойти с ума, я все превращала в шутку – и было легче...»

После больницы она приехала в свою Огоджу, невролог в районной поликлинике ее диагнозы видела только в учебнике, в далеком студенчестве. Доктор честно сказала: бумажку, мол, напишу любую, а вот как практически тебе помочь – не знаю.

– Я слишком много потеряла времени, живя в своей деревне, а когда почти через год кинулась к нейрохирургам, они развели руками: «А где ты раньше была?..» – признается Ирина. Травмированный участок спинного мозга погиб окончательно. Вердикт врачей был как приговор – ходить не будешь никогда.

Отечественная медицина ей определила первую группу инвалидности. Бессрочно. И годами реабилитирует ее на бумаге. Из года в год делая одни и те же записи в ее медицинской карте. Типа таких: «Нуждается в лечении в специализированном медицинском центре». Ближайший такой центр от ее таежной деревни – это Новосибирск. Очередь туда как в Царствие Небесное. Разум ХХI века придумал для инвалидов-колясочников множество приспособлений, помогающих жить. Тураторы, артезы, параподиумы – эти приспособления помогают стоять, делать первые шаги преодоления.

– Я об этом только слышала, знаю, что все это дорогостоящее, а значит, для нас недоступно, – тихо говорит она.

Когда, собрав в кулак все силы, средства, дух и волю, она выезжает в Благовещенск, то, по ее признанию, просто оживает.

– Энергетика города, улыбки людей. Рынки, магазины. Я чувствую себя королевой даже в инвалидном кресле, – говорит Ирина.

Она согласна терпеть все тяготы трудной дороги. Лишь бы выскочить и глотнуть глоток цивилизации. Самой тягостной для нее становится  обратная дорога в свою таежную глушь.

Когда она переезжает последнюю переправу через речку рядом с ее поселком, то даже ее травмированная спина чувствует, как опускается глухая стена. И «птичка» попадает в клетку.

Она стоит в очереди на переселение из районов Крайнего Севера. Ее льготная, как инвалида первой группы, очередь – где-то за цифрой «шестьсот». Реально жизни не хватит, чтобы переселиться ближе к цивилизации.

Смена акцентов

Ирина улыбчива, хорошо выглядит. Откуда только черпает силы?

– В семье, в детях своих, – объясняет она. – У меня уже двое внуков. Обожаю, когда все собираются за большим столом. Люблю снег за окном и синее небо. Нет, жизнь прекрасна, несмотря ни на что.

Ее младший двенадцатилетний сынок Сашка теряется и расстраивается, когда мама плачет. Ее слезы – это большая редкость.

Каждый день  она начинает с гимнастики и улыбки. Это ее кредо. Без макияжа ее просто никто не видел. Признается, что даже в реанимации, едва придя в себя, она первым делом попросила зеркало и помаду. И сильно расстроилась, когда ей в этом отказали.

– Это не гены, это характер. Моя мама в жизни губы не красила, – смеется она.

Ее большая опора – это муж, чья любовь помогает ей справиться с унынием. Годы болезни заставили во многом пересмотреть жизненные ценности. Ирина стала более терпима, сдержанна и философски относится ко всему. Риторических вопросов типа «За что?» и «Почему мне?..» никогда не задавала. Считает, что у каждого свои ступени в этой жизни. Кому какие достанутся – зависит, увы, не от нас. К ней идут многие односельчане поговорить за жизнь и даже поплакаться на ее прозу,  стоя у ее инвалидного кресла.

Последней радостью ее жизни стал ноутбук с медленным Интернетом. И здесь у нее свои «плюсы».

– Пока там страница открывается, можно столько дел сделать.

На кухне она бессменный помощник поваров – нарезка, закладка, снятие пробы – это ее обязанности. А готовят, как правило, муж или дочь.

Еще она пишет сценарии для школьных «кавээнов» и утренников. Они у нее получаются полные  оптимизма и радости.

На стандартный вопрос о мечте она не сказала, того что я ожидал – встать и пойти. Она мечтает о работе, о такой, право на которую она выстрадала.

– Хочется быть нужной там, где люди попадают в беду. Когда человек понимает, что он больше не сможет ходить, то жить не хочется. Всем без исключения. Я смогла бы быть психологом. И мне бы верили, – убеждена она.

Сбудется ли ее мечта?

От Огоджи до цивилизованной жизни – восемьсот километров полного бездорожья.

Компетентно

Марина Гайдай, председатель Амурской областной организации инвалидов «Преодоление»:

Я сама в инвалидном кресле двадцать два года. Реабилитации инвалидов колясочников в нашем регионе нет вообще, говорю это со всей ответственностью. Все так и остается на бумаге. Чиновники любят все приукрасить. Инвалидам-колясочникам даже недоступен бассейн, про другое даже говорить не стоит. На всю область в год дают только две квоты в специализированный реабилитационный центр. У нас замечательные законы, там все хорошо прописано, все права инвалидов и их социальная поддержка. Но те, кто должен их исполнять, этого не делают.

Наталья Безродных, начальник отдела Амурского регионального отделения Фонда социального страхования:

– В 2009 году на технические средства реабилитации инвалидов было выделено из федерального бюджета более семидесяти миллионов рублей. В этом году только порядка пятидесяти миллионов. Хотя потребность по нашим расчетам составляла в 2010 году 108 миллионов. С 2005 года и по настоящее время в наш фонд за техническими средствами реабилитации обратилось 24 инвалида-колясочника.  В этом году на санаторно-курортное лечение было отправлено 18 инвалидов-спинальников.