Здравствуй, Родина

На всей территории бывшего Советского Союза было всего два Отважных, амурское село и краснодарская станица. Ровно век назад с  кубанской вольницы в 1907 году пришли казаки на пустынные амурские земли. И в честь своей родины назвали вновь образованное село. В амурском Отважном я родился, а в кубанскую прародину привели журналистские пути-дороги.

Бугорки на погосте

Архаринское захолустье, речка-переплюйка Сухуша, сбитые в кровь коленки, потные, дышащие коровьи бока.

Горбушка самого вкусного Отважненского хлеба, кружка нецеженого парного молока - вот что первое приходит на ум из моего отлетевшего Отважненского детства.

Помню, мне, полуподростку-полуребенку, искренне казалось, что лучше моей деревни на свете нет (другого «света» я просто не знал), что никуда из своего села я не уеду. Ни в жизнь!

Раскинутое, хаотичное в своих улицах и постройках, где всех знал в лицо и до третьего колена, мое Отважное казалось мне уютней любого пухового одеяла.

Родина!..

Здесь закончил школу, заработал первые деньги, непростительно рано проводил родителей на песчаный погост…

Соленым привкусом застыл первый поцелуй, первое очарование и разочарование осталось там - в Отважном. Уехав в город, я сильно тосковал за своей деревней, она мне снилась не отпускала меня родина моя. При каждом удобном и не очень случае я старался ездить туда. Два холма на сельском кладбище оставались святыми.

Подъезжая к Отважному, сердце всегда отстукивало волнительную дробь, из окна авто вглядывался во встречные лица земляков, люди взрослели, старели, мужались и менялись.

Шли годы, связывающая меня пуповина  с моей деревне становилась все тоньше - просто у каждого была разная жизнь. У Отважного своя жизнь,  у меня своя.

Станица у гор

Приехав по делам в Краснодар, я попросил своего кубанского друга – знаменитого профессора-хирурга Владимира Оноприева – помочь с машиной.

– Владимир Иванович, хочу смотаться на прародину, в станицу Отважную.

Ранним утром видавшая жизнь иномарка уносила нас все дальше от  Краснодара, профессорский водитель по карте высчитал:

– До той Отважной километров триста пятьдесят придется жахнуть…

Середина января, а дворники едва справлялись со встречным ливнем, в адыгейском Майкопе новогодние елки тонули в грязных лужах.

Кубанские дороги, несбыточная мечта амурчан – безукоризненный асфальт, белоснежная разметка, машина летит просто не шелохнувшись.

Издали показались пологие кавказские горы, в снежные шапки  которых творец расплескал синеву выпуклого неба.

Последние километров пять асфальт сменился на раскисшую грунтовку, узкую, как санный путь.

Серая, узкая вывеска на потемневшем столбце с выцветшей надписью «Отважная». Кособокая дорога, щедрыми жменями разбросанные подворья – то тут, то там промокшие саманные домишки. Всё густо устлано коровьими лепешками, здоровые, размером с овец индюки неохотно уступали дорогу.

Станичная власть уже более века квартируется в старой, выбеленной хате, с присевшим на корточки крыльцом.  Стылая, большущая комната, наполненная кизячным дымом, бабулька с низко повязанным платком заливисто причитала:

– Ось, дались мне те налоги! Га?.. Я, может, те покосы брошу к чертовой матери…

Отважненскую власть на ту минуту представляла Галина Орлова, специалист администрации. Прочитав вслух в моем паспорте о месте рождения, она произвела на свет паузу, которая повисла выше печного дыма.

Несговорчивая налогоплательщица тут же улыбнулась.

– Старики казали, шо наши уезжали на Дальний Восток, потом приходили оттутова грустные письма, люди тосковали…

Через десять минут я уже знал про прародину очень многое. Образовалось Отважная в 1859 году, места тут отродясь были неспокойные: «С Шамилем воевали...», соседняя станица называется вообще Бесстрашная.

Когда то в этих местах было два колхоза, «имени Калинина» и «Аврора», сегодня работы нет никакой, живут только за счет натурального хозяйства. Молоко сдают по 9 рублей литр, два рубля к литру государство кубанским крестьянам дотацию доплачивает.

– Овцы выручают, килограмм шерсти 64 рубля, да больше двадцати дотация. Индюков много держим, да шакалы одолели, кажен день птицу дерут… Палились местные.

Магазина в станице два, да в них «Ни черта нету. А самогонка по тридцатке, ну как слеза!..»

Бабский бунт

Вместе с Галей-сельсоветчецей с трудом вытаскиваем ноги из жирнючей Отважненской грязюки, продираемся к дому Василия Васильевича Селюкова, бессменного учителя географии.

– Отважненская грязь одна на весь район – в молодости приедем сюда на танцы, я родом с соседнего хутора. Так мама только на обутки глянет – сразу поймет что в Отважной были. Вспоминает станичная власть.

Дом учителя Селюкова – пятистенка с веселыми ставнями, аккуратный дворик заполнен индюшачьим гоготом.

Чистая горница, вороха пузатых подушек на широких кроватях, белая пена рукотворных накидок.

Василь Васильевич чуть не присвистнул от удивления, узнав, откуда к нему гостя занесло.

– Да шестьдесят наших семей ушли на восток в столыпинскую реформу, говорят, что бабы голосили как по покойнику, никуда уезжать не хотели…

Васильевич показывает пожелтевшую фотографию, присланную в 1922 году братьями Анацкими из архаринского Отважного (там и сегодня сохранилось Анацкино озеро – А.Я.). Чубатые казацуры строго смотрят в обьектив.

Кубанская станица всегда имела норов, а характер был сродни названию – в коллективизацию идти не хотели, упирались до последнего, в тридцатых годах прошлого века бабка Тимошенчиха подняла бабий бунт.

На пару недель родных коров по домам растащили, а потом «контру» отправили в ссылку на Урал.

Во вторую мировую все мужское население Отважной ушло на войну, полгода станица была оккупирована немцами.

– «Бабы всё на себе тянули, и ничего из колхозного добра не пропало. Сохранили всё до лемеха!» - убежден местный краевед.

«С вином мы родились…»

Отважненские казачки – разговор особый. Грудь – во! Попа – ого! Характер – только тронь! А после третьей рюмки местного первача дают такое меццо-сопранно, что на окрестных горах шевелятся снежные шапки…

На мой отказ попробовать «бокальчик слезы, под сальцо...» недоуменно водили бедрами: «Тю! У меня тоже поджелудка болит. Як поддам, так два дня черным в таз блюю, отлежусь и ничего…»

«С вином мы родились, с вином и помрем, и нас похоронят с пьяным попом…», – пропели мне отважные люди! Но это так к словцу, красному. Вообще, станица – труженица, особо в чарку заглядывать некогда.

– «Мы тех гор и не бачим. Как с утра нагнемся, так до вечера спины не разгибаем», – отвечал местный люд на мои восторги об окрестной красоте.

…Ухоженный домик с виду похож на яркую шкатулку, цивильность ему придает только тарелка телескопической антенны. Внутри обстановка в стиле «казачий фольклор», русская печка утопает в белоснежных занавесках, в «красном» углу скорбный лик Богородицы.

Хозяйка дома Любовь Кизилова, красавица писаная, с особой мордюковской статью.

– Да я про дальневосточное Отважное чула, я же на почте весь век отработала. Но ни одного письма с тех краев не было, и наши не писали, видно, век съел людей…

...В том, что письма к амурским берегам пойдут с кубанского предгорья, клятвенно обещали учителя тамошней школы, даже адрес школы-тезки попросили.

Отважненская школа насчитывает более чем вековую историю, часть ее до сих пор и расположена в здании, построенном при царе Николае.

Самый заметный ученик отважненской школы – это нынешний посол России в Сингапуре.

Сегодня в школе восемьдесят шесть учеников, прибавки особой нет, путинские родовые сертификаты пока казаков не стимульнули.

Между двумя Отважными тысячи километров, на разных краях России раскинулись тезки – общего много. Безработица, плохие дороги, неважная телефонная связь – до райцентра порой легче доехать, чем дозвониться.

Одинаковые фамилии и то не стер кровавый век. Семергеевы, Пантелеевы живут и ныне по оба полюса России.

Только глянулась мне кубанская станица более зажиточной, менее депрессивной, чем отчина моя. Что такое конопля, отравившая мою деревню, на Кубани слыхать и не слыхивали.

А так всё наше, русское – беспросветный труд, непролазная грязь, добрые бесхитростные души.

И нескончаемая ВЕРА, что прорвемся – так говорят в архаринском  Отважном.

Шо сдюжим – вторит ему кубанская прародина.

Вариантов-то нет…

Справка

Станица Отважная находится в трехстах семидесяти километрах от Краснодара, до границы с Карачаево-Черкесией двадцать восемь километров. Население 860 человек, когда то было двенадцать тысяч...

Станица занимает первое место в районе по денежным вкладам. Булка хлеба стоит десять рублей, а батареек не завозили полгода…

Село Отважное расположено в двухстах семидесяти километрах от Благовещенска, от райцентра двенадцать километров. Население порядка 600 человек, когда то было больше тысячи.

Имеются средняя школа и сельская администрация. Село занимает первое место в районе по числу самоубийств…