Инна Руденко: «Нет у меня таланта…»

Ее имя известно миллионам, она из тех немногих настоящих золотых перьев отечественной журналистики, на чьих материалах воспитывалось не одно поколение.

Ее отчество я узнал за несколько дней до нашей встречи, на протяжении нескольких десятилетий она для меня была просто Инна Руденко. Авторитет и величина. Которая умеет писать о людях как никто другой. Она ехала  в глухую деревню писать очерк о безруком председателе колхоза, а возвращалась с материалом о его жене… По застегнутым пуговицам председательского пальто народ узнавал, откуда он идет из дома или с работы. Для неё эта деталь становилась решающей.   

 
– Вы знаете, я боюсь вас разочаровать… Я самый обычный человек, – не кокетничая, с едва уловимыми детскими нотками в голосе говорила она мне в телефонную трубку.

Небольшая кухня в высотной «сталинке» в центре Москвы, стынущий чай. Беспрерывно дымящаяся сигарета и глаза, в которых до сих пор можно утонуть…

– Инна Павловна, с самого детства для меня «Комсомолка» – это во многом ваши материалы, о чем  и как надо писать, чтобы оставаться интересной для нескольких поколений?

– Я сама не могут этого понять. То, что вы мне говорите, мне говорят многие люди, только что позвонили знакомые: «Ты читала, как о тебе председатель счетной палаты Степашин отозвался?» Я вам честно говорю, что не могу сама ничего понять, за что меня любят, я до сих пор работаю как дилетант, каждый материал пишу с большим волнением. «Я вырос на ваших статьях…» – часто говорят мне. Ну что в них такого? Не понимаю…

Рядом со мной работает Ольга Кучкина, поэт, прозаик, выпускает книжку за книжкой. Я же пишу только в газету и никогда не писала о громких именах, за исключением Улановой, с которой я дружила. Писала про обыкновенных людей, разбирала конфликты. Если мне человек не нравится, то я никогда про него не напишу очерк, мне ничего так не интересно, как человек. Я никогда не работала с диктофоном, приезжала в глухую деревню только с блокнотом и ручкой. Памяти хорошей тоже никогда не имела, вечерами писала на клочках мысли и какие-то яркие фразы. Но я жила с этими людьми по несколько дней, пила чай и ходила с ними  на работу, пыталась понять их. 

– А сегодняшняя журналистика людей понимает?

– Она обезлюдела. Сегодняшний компьютерный век людей не замечает. Я не работаю на компьютере – это плохо. Но дело не конкретно в компьютере, а в тех, кто за ними работает. Мне надо видеть глаза человека, любить его или не любить… Спорить с ним. Для журналиста главное интерес к человеку или ситуации. Писать научить можно практически любого раз шесть переписал материал и нормально…

Все  измеряется человеком.

– А как нужно жить, чтобы твои оценки были важны миллионам?

(Думает)  Не знаю… Мне такой вопрос никогда не задавали. Это все «Комсомолка», мы с Василием Песковым счастливые люди. Он кончил восемь классов в глухой деревне и больше нигде не учился… А я была такая партийная! Причем не догматиком, а искренне верила в идеалы. Запросто могла разругаться с высоким чином, защищая обиженного человека. Это была моя святая идея. Я пришла в «Комсомолку» в 1957 году в счастливое время «оттепели». Там меня научили думать и отстаивать свое мнение, все те, кого я считаю своими учителями, учили меня бороться и отстаивать свое мнение. Были ситуации, когда приходила в неистовство и подавала заявление об уходе. Панкин был редактором выгонял меня из кабинета и говорил: «Иди и борись…» Я всегда писала только то, что я думаю. Неродившихся статей тоже было немало… Многому меня научил мой муж- фронтовик, он был собкором «Комсомолки». Приведу только один пример. В 1990 году нас с ним отправляют работать в Прагу. Там только что прошла бархатная революция и отношение к советским было плохое, в магазине было проще притвориться немой… И как-то продавщица в магазине демонстративно на чистом русском мне говорит: «Я вас не понимаю…» Я пришла домой и говорю мужу: «Все, уезжаю в Москву, я эти танки в 1968 году сюда не посылала». И он мне говорит: «9 мая 1945 года я освобождал Прагу, если ко мне подойдет чех и плюнет мне в лицо за эти танки я его пойму. Мы с тобой на Красную площадь не вышли, когда танки вводили… Вот с этим и живи!»

Представляете! Читатель чувствует, как журналист живет и как он пишет…

– Журналист обязательно должен иметь профессиональное образование?

 – Голову нужно иметь в первую очередь, а не образование. Самый гениальный пример Василий Песков, он даже школу не окончил… Узнает, что я это говорю, будет сердиться…  А когда мой сын учился в школе, то я у него в рассказах Тургенева находила вырезанные статьи Пескова… Но Василий Михайлович необычайный труженик, это тоже необычайно важно.

Я свой первый материал в «Комсомолке» переписывала шесть раз! Думала, что меня выгонят с работы.

– Сегодня Инну Руденко правят?

– Пытаются… Но я  сопротивляюсь.  Я иногда говорю молодым: «Что ты пишешь? Моды-шмоды, штаны Маши Распутиной… Ты же перо потеряешь». Отстаивать надо свое мнение. Сколько раз меня заставляли вставить в материал цитатку Брежнева, ни разу не пошла на поводу у времени. Всегда говорила, снимайте материал, замените на что-нибудь… Я сейчас вообще ниже воды и тише воды. Ну, кто я в редакции сегодня?..  Пару раз  в месяц выступлю и все. Но когда что-либо без моего ведома делают с моим материалом, бьюсь до последнего…

– Вы вернулись из Праги в другую страну и в другую, по сути, газету, трудно было?

– Не то слово! У меня погиб муж, и я была просто раздавлена. Не узнала ни страну, ни свою газету… Песков работает – животный мир не изменился… Но я знала, что я не буду писать в угоду времени. Писала бы редко или вообще бы пришлось расстаться с газетой… Но пришел новый редактор и сказал: «А где Руденко?.. Это наш бренд, выносите на первую полосу…» Если придет другой редактор, не знаю, что будет…

Меня печатают. Этот называется у нас плюрализм… Главный редактор говорит: газета – это товар, который должен продаваться. У него своя правда.

У меня был замечательный куратор, ваш дальневосточник Игорь Коц. Сейчас он редактор «Советского спорта». Как мы с ним начинали!!! Каждый день были «драки»… Он меня приспосабливал к этой газете. Воевали не то слово! Но он был так заинтересован во мне. До сих пор может мне позвонить сказать комплимент и тему.

– Вам коллеги талант прощали?

– Нет у меня таланта. Может быть, склонность к нему и есть. Не более…

Профессия у нас конкурентная, но мне не завидовали. Честное слово! Мне многие не верят по этому поводу, даже сестра родная не верит. В мое время был спрос только на лучшее в человеке.

Я очень медленно и трудно пишу, всегда завидовала тем, кто умеет быстро и качественно писать. Мои темы требуют раздумий.

– Инна Павловна, вы, правда, считаете, что корень бед в нас самих?

– Я очень верю в человека. Может иногда с этим и перебираю. Самое главное – что происходит с человеком? Куда смотрит наша интеллигенция? Почему не протестует наша интеллигенция, ни против пошлости, ни против глупости властей? Которые совершенно не могут продумать любое мало-мальски правильное решение…

Я верю в массовую культуру, в литературу массовую…  Почему пожелтела сегодняшняя пресса? Ответ прост – она продукт массовой культуры. Но культуру-то можно делать не на том, от кого беременна Королева и какие зубы у Пугачевой… А можно делать не фильмы-стрелялки, а «Белое солнце пустыни», например… Фильм, который смотрят и дворники, и космонавты.

Эдит Пиаф когда еще пела в ресторанах, то уже была массовой культурой, это был уровень. Ну, для чего нам расписывать женился Домогаров или нет?..

– Обывателю это интересно.

– Можно писать и об этом. Главное, чтобы был ум и уровень. Уважаю автора за позицию и талант. Не являюсь поклонницей Даши Асламовой, кстати, ваша землячка, хабаровчанка. Но во всех ее похождениях добрая половина, из которых наверняка выдуманы, есть бесспорный талант. Даша захотела прославиться мгновенно и это сделала, и написала свои «Записки дрянной девчонки…»

– Вы бывали на Дальнем Востоке?

– К сожалению, никогда. Хотя мечта была после университета уехать на Дальний Восток, но распределили на Кубань. Я крестьянский ребенок из глухой деревни, всегда любила провинцию и простых людей. На Дальний Восток даже в командировку ни разу не попала, не вели письма читательские. А вообще я не устаю повторять, какая замечательная у нас профессия. Сколько людей узнала благодаря ей, а сколько друзей приобрела.

Вообще журналистика – это как судьба. Она и есть сама жизнь.

– И напоследок хочу спросить вас, гуру журналистики, о цензуре. Раньше была партия сейчас собственник…

– Это примерно из серии: что лучше для самоубийства – яд или петля? Никогда не обольщалась на этот счет. И раньше и сейчас есть масса замечательных материалов, которые завернул цензор, и совсем не принципиально, что у него в кармане партбилет или толстый кошелек…

Наша справка

Инна Руденко вот уже пятьдесят три года бессменный журналист «Комсомольской правды», закончив журфак МГУ на одни пятерки, она почти полвека пишет исключительно о людях. Не влезая ни в политику, ни в финансовые дрязги. Ее главный материал – человек. Лауреат практически всех журналистских премий честно признается, что ее самые удачные материалы получаются на родной кухне под шум греющегося чайника.

Фото: kp.ru