Свою почти девяностолетнюю жизнь она называет одним словом: «Проклятая…»
«Краски» на гусенице
По пустынному коридору областной больницы, прихрамывая, семенила согнутая старушка в пестром, тридцатилетней давности трикотиновом платье, в куцем, линялом платке.
Единственный глаз был затянут мутью катаракты. Глухой, чуть надтреснутый голос.
– Мне, сынок, восемьдесят девятый год уже идет, а я еще корову держу и огород сажаю, – с нотками гордости поведала Анна Григорьевна.
( Подробнее )