МАМА

1958год.

 Мне шесть , брату  пять.

Утром, сквозь сон, слышу , как отец, уходя на полеты, говорит маме, что хочет пригласить своих однополчан - летчиков, на свое тридцатилетие.

-  Ты приготовь тут все, пирожков испеки, стол собери. Давно на тебя хотят посмотреть…

Мама нагрела бак воды, налила ванночку алюминиевую. Накупала нас с братом  по очереди и приказала:

- Сидите на кровати и не мешайте, к папке гости придут, готовиться буду!

Мы сидели на солдатской кровати  с растянутой пружиной, как в гамаке, листали потрепанные книжки, дрались по разным причинам, а мама   готовилась к приходу гостей.

Намочила пол. Посыпала его содой. Затем ножиком выскребла его до белизны.

Натерла картошку на терке, отжала  и слила в тарелку крахмал, залила кипятком и вылила в ванночку. замочила  там же  две солдатских  простыни.

Накалила на печке  утюг. И влажные простыни прогладила до глянца. Разложила одну простыню на полу, взяла карандаш « химический», и макая его в воду,   нарисовала на  простыне потрясающие ромашки. Получилась скатерть...

Разрезала вторую простыню на квадраты и в уголке каждого квадрата нарисовала такие же ромашки!

Получились салфетки...

Тесто, которое уже вылезало из ведра, быстро превратила в пирожки с повидлом, и засунула в духовку.

Газетами протерла два маленьких окошка.

Полила цветок, поставила его на середину стола.

Намотала на тряпичные полоски  газетные валики и закрутила  на них волосы. Сняла свои розовые  хлопковые трусики, простирала их в ванночке и положив в вафельное полотенце, плотно отжала, затем еще раз, еще раз, досуха и на ходу , надев их, достала пирожки из духовки, выложила  на большую тарелку горкой и накрыла белым полотенцем.

Надела чулки « со швом» из коричневого капрона.   Встала в ванночку, в которой нас купала, тщательно промыла ноги в чулках – чтобы капрон их хорошо обтянул, вытерла  досуха вафельным полотенцем, а полотенце простирнула  и вынесла во двор, развесила  на веревке.

Почистила картошку. Поставила варить. Разделала селедку, порезала  на  мелкие кусочки, посыпала лучком и полила маслом. Нарезала хлеб, положила огурцы из банки.

Сняла «бигуди», нарисовала карандашом брови, и поставила на щеке черную «мушку».

Это было очень модно.

Надела платье сорокового размера, затянула пояс, подложила в бюстьгальтер кусочки ваты.  Села ждать… Мы тоже, наевшись пирожков,  ждали затаив дыхание.

…Прошло пятьдесят лет. По сей день отец помнит, как восхищались его женой - такой  чистоты и красоты    никто из его сослуживцев никогда не видывал  и такой вкуснятины не пробовал…