Эмоционально-адреналиновый день. У нас тоже первый.

За два дня до часа «Икс» приснилось, будто мы купили не тот костюм, во всех магазинах вселенной закончилась школьная форма, а линейка уже началась. 
За день до того же часа увидела во сне себя и сына эту самую заветную линейку прогулявшими, за что потом из школы с позором и отчисленными. 
Накануне дурацкого часа решила не ложиться.  
Во-первых, ну его нафик – такие кошмары смотреть, а во-вторых, без приглашения нарисовалась бессонница.
Мысли разные бродили в голове, пытаясь отыскать пункты в разделе «что мы забыли».
А мы, вроде как, ничего не забыли.
И костюм отутюженный красовался на вешалке. 
И туфли рядышком.
И сын мирно посапывал, улыбаясь во сне.
У него бессонницы не наблюдалось.
Как, впрочем, и у меня двадцать три года назад.

  Неожиданно для цветочного трупа, доставленного на амурскую землю из чёртиоткуда, на всю квартиру воняла роза.
Купили уже вечером, прогулочным шагом дойдя до ближайшего флориста.
- Мам, давай по-взрослому: роза и блестящий целлофан?
- Давай, - согласилась я, ибо саму «шафрановый веник» не особо воодушевлял.
Выйдя из цветочного салона, сын поднял на меня глаза:
- Ну что, теперь за фруктами?
Подозрительно глянула на семилетнее чадо:
- Нет, сын. Не тот случай.
Надо будет как-нибудь спросить у папеньки, откуда его дитятко нахваталось таких комбинаций.

Ти.Ши.На.
Все спят.
Ночь на дворе.
Отхлебнула чай, включила телевизор.
И нарвалась на документальный фильм под названием «Ген жестокости».
Где со всего интернета надёргали мерзких видеороликов с участием школьников и сунули украинскому психологу их комментировать. Он чего-то там блеял, а под занавес резюмировал, что новое поколение «не такое, как раньше», и все это из-за компьютерных игр, герои которых не чувствуют боли, а следовательно и сочувствия не вызывают.
- Человек испытывает сострадание лишь тогда, когда пропускает чужую боль через себя, - вещал с экрана профессор всея Украины. – Современные дети редко общаются друг с другом, предпочитая компьютеры живым контактам. А в играх у всех есть несколько жизней, теряя которые, никто не кричит и не мучается.
Еще профессор что-то там говорил про неизбежность и про «будет только хуже», но я его уже не слушала.
Отключила к чертям собачьим телевизор, злясь на себя за офигенный выбор зрелища в канун первого сентября, уткнулась носом в подушку и уснула.

А потом как-то очень скоро зазвенел будильник.
И наступило оно. 
Сентиментально-адреналиновое утро.
Завтрак, теплое молоко с «несквиком», мокрая расческа по непослушному хохолку, «Мама, где мой ранец?», звонок в домофон.
Папенька.

- У него волосы на затылке торчат.
- Уже не торчат, я причесала мокрой расческой.
- Плохо причесала. Торчат.
- Не нравится – причеши сам.

- Стой ровно, сын! – скомандовал отец, стодвацатьпятый раз проводя расческой по затылку, ровность которого не удовлетворяла разве что непосредственного «чесальщика»,- Его подстригли неправильно!
- Не.Мо.Жет.Быть.
Укоризненный взгляд в мою сторону:
- Я не хочу, чтобы сын ходил рас3,14здяем! Он должен быть красивым!.. Как я… И тогда его будут любить девушки»!.. Как меня…

Многозначительный взгляд с моей стороны. 
Обмен ухмылками.
Продолжительный молчаливый диалог. 
Затем из комнаты от за_сим_наблюдающего:
- Родители, помогите одеться, а?

Потом еще был пятиминутный спор, брать с собой ранец или нет.
Первоклассник настаивал на том, что брать.
Папа уверял, что не надо, ибо другие дети наверняка будут без ранцев.
Это был не единственный папин аргумент. 
Остальные были еще весомее.
А у сына аргументов не было.
Но ему и не надо.
Он и так победил.
Тем более, что отцовский гундёж в духе «нельзя_во_всем_потакать_ребенку_ ты_как_обе_бабушки_разбалуете_мне_пацана_нафик» до самой школы все равно выслушивала мама.
Но ей тоже было пофик. Во-первых, от дома до школы ходу – три минуты прогулочным шагом, и следовательно гундёж был недолгим. А во-вторых, мир вокруг превратился в парад маленьких людей с огромными бантами, лакированными туфлями и заразительными, местами беззубыми, улыбками. 
Они гордо шли поздравлять Вселенную с Днем знаний. 
Такие красивые. Эти маленькие люди.
Счастливые, светящиеся, цветочно-праздничные.
Даже если ты испорченный циник, ты все равно не удержишь на своей физиономии блаженную улыбку, глазея по сторонам на всю эту мозаику.
Потому что такое утро.
И Лёня. 
Такой красивый. С розой. И приглаженным донельзя затылком.
Я люблю тебя, сын.
И очень-очень тобой горжусь. Потому что ты уже такой большой и такой красивый. Мой сладкий первоклассник.
А слезы – это от солнышка.

Заставил вернуться из идиллии на грешную землю телефонный звонок.
Саныч.
- Вы где ваще?!
- Подходим.

Помимо мамы в первый класс Леонида провожали оба отца: родной и крестный.

- Учительница молодая? – спросил родной.
- Да.
- А красивая?
- Тебе зачем?
- А вдруг придется нестандартные подходы к спорным вопросам искать…
- Иди ты, знаешь, куда…

Ох, уж этот ностальгический блюз на струнах моего израненного сердца! 
Как будто в детство окунулась.
Не меняющаяся год от года толкучка детей и их родителей, поджаривающихся на солнце, которое безжалостно светит прямо в глаза. 
Каждый толкущийся пытается расслышать говорящих с трибуны. 
Получается слабо. 
Ибо микрофоны – ровесники школы, а звукооператор – девятиклассник, которому это ваше первое сентября уже не первый год, как до фонаря.
Запутанное представление с тетеньками, претендующими на бабу ягу и еще какое-то неопознанное чудовище, так и осталось запутанным. Вроде как, они чего-то там утащили из жажды испортить праздник, но потом все равно вернули.

- Мам, мы потом домой? – с застывшей улыбкой на лице спросил сын.
- Нет. Потом в класс.
- Зачем? – и взгляд такой грустный-грустный.
Незнакомые дети, жара, толкучка. Как-то все, видимо, не так он себе представлял. 
Отчего стало грустно и даже немного сыро глазкам.
- Не переживай, сын. Детки тоже друг друга не знают. Им тоже немного страшно, как и тебе. Познакомитесь, и все будет хорошо. 
Мама была неубедительной, ибо выражение лица ребенка не изменилось.
Отвлек на себя внимание рыдающий в полуметре от нас мальчишка, который вцепился в папу и маму и заявил, что никуда вообще не пойдет и нафик ему не нужен этот праздник.
Моментально осознав, что не одному ему хреново, Леонид воспрял духом и спросил:
- А папы где?
- Вооон там, - я показала в сторону зевак, решивших переждать толкучку метрах в пяти от всего действа. Пусть нифига не слышно и не видно. Зато прохладно и можно поговорить.
Чем приблизительно треть от всех присутствующих пап и занималась. Болтали, чего-то себе хихикали, местами зевали.
Убедившись, что и группа поддержки рядом, сын повеселел. 
К тому же в следующий момент под бурные аплодисменты и «Школьные годы чудесные» всех первоклассников проводили в кабинеты.

Первоклассники за учительницами – ровным строем.
Блаженно улыбающиеся родители оных – беспорядочной толпой за ними.
Всюду камеры. Фотоаппараты. 
- Петенька, посмотри на маму!... Леночка, поправь юбку!... Димочка, не отставай!...

Первая учительница. 
Невысокая, миниатюрная, стройная, впустив подопечных в класс, всем своим авторитетом пыталась выпихнуть из этого самого класса блаженных родителей, которые никак не желали выпихиваться, протягивая «мыльницы» с камерами и щелкая все подряд.
- Уважаемые родители!
На секунду воцарилась тишина.
Учительница вытолкнула последнего папу из класса, уверенно закрыла дверь, отрезав родительской массе путь к своим чадам.
Затем, вцепившись за дверную ручку обеими руками, дунула на собственную челку и повторила:
- Уважаемые родители. Ваши дети тридцать минут побудут в классе без вас. Мы с ними познакомимся. Поиграем. Ничего страшного с ними не произойдет. Как только тридцать минут истекут, вы сможете войти в класс и сфотографировать. Меня с вашими детьми. Меня с вами. Себя с детьми. Себя на фоне класса. Всех – на фоне парт…

Учительница с чувством юмора – добрый знак.
И родители высыпали на улицу для того, чтобы ближайшие тридцать минут дышать первосентябрьским воздухом.

- Школа рядом с домом – мечта моего детства, - протянул Саныч, десять учебных лет которого прошли в школе на другом конце города. 
Его страшилки про зимние вечера и распихивание портфелем взрослых дядько-теток в попытке пролезть в переполненный автобус я знаю наизусть. И про то, что автобус этот ходил с периодичностью раз в два часа – тоже.
- Да уж, удобно, что ни говори, - подтвердил Лёнькин папенька. 
- …Можно будет на переменах домой бегать…
- Перекусить чего-нибудь домашнего…
- …А по дороге передумать идти на следующий урок.
- Не, сначала добежать до дому, перекусить. А потом уже расслабиться и передумать идти на следующий урок.
- …Или друзей после школы привести.
- …А ещё лучше тёлочек…

Устало закатила глаза, затем укоризненно глянула в сторону беседующих. 
Оба мечтательно улыбались.

- Фильм вчера по телевизору показывали. Про детскую жестокость, - решила внести ложку дегтя в празднично-мечтательное настроение мужчин.
- И чего там?
Рассказала про интернетовские ролики, украинского психолога и про собственные эмоции перед «пугающими перспективами».
- Говорят, во всем компьютерные игры виноваты, - подытожила я.
- Суки, - резюмировал Саныч.
Затем озвучила профессорскую теорию на предмет сострадания к другому человеку и отсутствия такового у нынешнего «игрового» поколения.
Мужчины подозрительно на меня смотрели.
Подозрительно скучающе и снисходительно.

- Раньше сотовых телефонов не было, камер в них и тырнета, - отозвался Саныч. – Приходил сын домой с разбитым носом, мама спрашивала: «Что случилось, сын?», «Ударился об какую-то хрень», - отвечал он. «Понятно, сынок, иди есть». И все. А сейчас понасмотрелись роликов, позабывали, как это у них когда-то было, и заохали про жестокое поколение.
- У нас в нескольких метрах от школы пустырь был, - продолжил родной отец первоклассника. – Там после уроков регулярно бои устраивались. Бились на смерть и с кровавыми лицами домой плелись. Так было всегда. Начиналось в определенном возрасте. В определенном возрасте и заканчивалось. Нормально всё. 
- Леониду не раз прилетит по носу, имей это в виду. Потому что он пацан. Единственное, о чем следует позаботиться, так это о том, чтобы он научился получать как можно с меньшими потерями для себя и при необходимости давать сдачи.

Ну!..
При таких-то мудрых папочках у него все шансы!...

Почему-то легче совершенно не стало.
Но тридцать минут истекли.

И началась затяжная фотосессия с участием моего счастливого ребенка. 
Вероятно, в эти самые тридцать минут все они в классе, наконец, почувствовали себя по-настоящему счастливыми. Участниками чего-то важного, глобального и интересного. Им было хорошо, они улыбались и, разумеется, не думали ни о каких телефонах, пустырях и разбитых носах.
Милые, наивные, детки-первоклассники.

Первый день в школе.
Старт дан.
Понеслаааась!...